Еще с флажков советского образца, которыми мы, «пионеры — дети рабочих», размахивали, выйдя на первомайские демонстрации, нам был известен церемониальный, но по-своему сакральный смысл начертанных на красных прямоугольных кусочках материи слов, поистине притягательных для всеобщего блага: «миру – мир!».

Тогда нам почему-то (?) казалось, что столь жизнеутверждающий, точнее – жизнесохраняющий, призыв всем странам и народам планеты жить в мире и дружбе — есть не что иное, как один из основополагающих тезисов советской комунистической идеологии, рожденных не иначе как из учебников по истории КПСС.

Впрочем, тем из нас, кому приходилось в той самой, теперь уже далекой, юности брать из городской библиотеки не только книги для внекласного чтения по школьному списку, но и иные книги – трудно постигаемые, однако весьма интересные для пытливого ума, конечно же, не составляло особого труда познавать «непозноваемое». После чего можно было уже не мучить себя бессмысленными противопоставлениями одних людей другим: строителей коммунизма – апологетам империализма. Потому что, и тем, и другим – как уже представлялось — одинаково был желателен мир во всем мире.

Мир во всем мире и сейчас желателен — строителям и апологетам нового глобального общества. Без коммунизма и империализма, но с самого разного рода конфликтами, с которыми нынешняя цивилизация никак справиться не может. Сегодня много говорят о всеобщем стремлении к миру, и о том, что цивилизационный путь развития человечества – это непрестанное искание мирных путей разрешения конфликтов. Говорят… по сути повторяя то, что было известно намного раньше: и до, и после рождества Христова. К примеру, еще в первом веке нашей эры Силий Италик, римский поэт и государственный деятель, сказал, что «мир – величайшее из благ». А живший до него Сенека Младший, римский философ и писатель, считал, что «не проливать ничьей крови, обеспечить покой всему миру и мир своему веку – вот высшая доблесть». Много чего полезного о мире во всем мире было сказано и в более позднее время. Так, великий француз Виктор Гюго идею мира во всем мире счел достоянием всех наций, которые должны требовать мира «как высшего блага». Другой великий француз — Ромен Роллан был уверен, что «подлинный мир требует, чтобы были прежде всего устранены хозяева войны».

Но вот американский философ и поэт Ралф Уолдо Эмерсон, живший почти что на всем протяжении девятнадцатого века, высказал такую, несколько неоднозначную, и по-своему блатную, мысль: мол, «ничто не принесет вам мира, кроме победы принципов».

Принципы – это хорошо. Если они сами по себе. Без побед и поражений. То есть без политики. С политкой же – плохо. Ибо политика – это когда у каждого свои принципы. И тогда памятники будут ставить не победам мира, а победам войны. О мире же будут говорить все так же, как и тысячелетия назад. О мире, как добродетели цивилизации. Но ничуть не приближая добродетель к цивилизации. Ради всеобщего блага. Которое тоже химера. Как и коммунизм.

Остаются интересы. Известные с тех самых времен, как возникла эта самая цивилизация. А вместе с нею и политика. Как бесчувственное искусство возможного.

Поэтому, когда современные деятели, которых трудно назвать мудрецами, а скорее – хитрецами, говорят о том, что проблема азербайджано-карабахского конфликта не имеет военного решения, то они прежде всего имеют в виду это самое бесчувственное искусство – геополитику со всеми ее игрушками. Или, если иначе, геополитический расклад сил мировых арбитров, которых не интересует по большому счету ни победа, ни поражение конфликтующих сторон. Только собственные интересы.

Цинизм, вообще-то. С ним приходится жить. Предвидя все, что может оказаться полезным во время войны.




  Рубрика: Социум, СТАТЬИ
  Последнее обновление: 23/04/2017