И добродетель стать пороком может,

Когда ее неправильно приложат

(Шекспир)

Возможно, когда-нибудь об этом снимут фильм. Почему бы и нет? Сюжет вполне подходящий. Можно сказать, голливудский. Правда, в Голливуде это сделали бы сразу, по свежим следам. И приписали бы в конце фильма, что снят он на основе реальных событий.

На «Арменфильме» другие возможности. Тут ни по свежим следам, ни после фильм об этом не снимут. Дело не в технических или финансовых возможностях, вдохновляющих в лучшем случае на примитивные, никчемные сериалы с претензией на надуманную философичность где-то у кого-то плохо скопированной, а потому и нереальной жизни армянского общества. Дело в самой жизни, которая требует глубокого осмысления, но никак не осмысливается вот уже на протяжении двадцати пяти лет так называемой независимости.

О, бестолковый мой армянский народ! – воскликнул бы кто-нибудь из отечественных поэтов. Но, кажется, никто ничего подобного и не восклицал. Было, правда, другое восклицание: «О, армянский народ! Твоя сила – в твоем единении!»

Черта с два! Это уже сама жизнь подтвердила, время от времени корректируя саму себя в тщетной надежде переломить судьбу по ходу в чем-то суматошной своей истории. От Армении, омываемой морями, до Армении, управляемой большевиками, — вот и вся эта самая суматошная история, которая уже в прошлом. И в которой есть свой Аварайр и свой Сардарапат. Новейшая же породила Арцах, который тоже свой, хотя и сам по себе. Но и сам по себе он всегда должен оставаться своим.

Как? Как, если время от времени раздаются выстрелы, которыми один армянин убивает другого? Речь не об армянине Пыланкясе, который стреляет в другого Пыланкяса только потому, что этот другой с вожделением посмотрел на его красавицу-жену. Горячая кровь, клокочущая в жилах, не оправдывает уголовного преступления, именуемого убийством, но во многом объясняет шекспировскую пламень мужского сердца — тема вполне пригодная для сердечных же переживаний сердобольных домохозяек в перерыве между газовой плитой и телевизором. Снимай – не хочу!

К сожалению, жизнь подкидывает нам иные сюжеты, которые становятся интересны не только сострадательным домохозяйкам, и по которым смертельные выстрелы производятся далеко не в интимных ситуациях. Например, в Армянском парламенте, когда пушкинские строки о бесах и заплутавших путниках заговорили автоматными очередями новоявленных «матросов железняков», переплюнувших в революционной озлобленности своего российского прототипа. «Кто тут временные?!» и «Хватит пить нашу кровь!» — однополярные выражения, ставшие фразеологизмами классовой ненависти, и разделенные всего лишь временем. Суть же их остается неизменной: в безрассудно-плутовской ненависти к бесам зарождается новое бесовство.

Что и подтвердилось недавно в одном из полицейких участков Еревана, когда группа вооруженных лиц взяла в заложники сотрудников полиции, требуя взамен на их освобождение свободу арестованному ранее лидеру так называемой внесистемной оппозиционной организации. В перестрелке один полицейский был убит, двое других получили тяжелые ранения.

«Во, сюжет!»- сказали бы вы, не постеснявшись повторения реплики незадачливого полотера из известной киноленты, если бы не были настроены столь серьезно к этому самому сюжету. На следующий день после захвата полицейского участка в некоторых городских газетах появились сообщения о том, что убитый полицейский сам, мол, виноват в своей смерти, ибо «начал первым» — выпустил всю обойму табельного оружия в напавших. И… началась перестрелка.

Много странного в этой истории захвата. Полицейский расстреливает всю обойму, все девять патронов, и… ни в кого не попадает. А ведь полицейский – не новичок, полковник. Но может именно потому и не попадает, что полковник – вы же понимаете, о чем я.

А вот в него попали. Автоматной очередью – ею не попасть невозможно. И сороколетний полковник погиб. Не полковник, отец троих детей. Думал ли тот, от чьей пули погиб полковник, что он убивает отца троих детей? Наверное, все-таки, нет. Наверное, он думал о другом полковнике, ради которого он сотоварищи и предприняли захват полицейского участка.

Убивая одного полковника, они думали, что таким образом сумеют освободить другого? Это как же? И тот, и другой – ветераны Карабахской войны. И тот, и другой воевали за Арцах. Каждый на своем месте. Возможно их военные тропы пересекались. Может и нет – это ли важно? Или то, что оба освобождали отчую не только им обоим, а потому и дорогую сердцу землю? Вот именно – оба. Как скованные одной превратностью судьбы – пробного камня для мужественных людей. Там, на дорогах войны это самое мужество помогло им поторопить общую для обоих победу, которая может и не до конца явилась миру истиной, вместе с тем, стала той, которая еще в пути, и ничто не должно ее остановить.

Но для полковников путь к истине оборвался. Для одного – физически, и не голос рока в том повинен. Для другого – нравственно, ибо каинова гордость, наполненная тщеславием, обернулась в конечном счете обидой отверженности. Для одного – недавно: 17 июля 2016 года. На посту. Для другого – давно: с тех самых пор, когда общая победа стала восприниматься как личная доблесть. И воспринимается до сих пор.

Убеждения – это совесть разума, сказал кто-то из мудрых. Скверно, когда нет ни того, ни другого.

Не хочется, да и нельзя обобщать, но как же тут не дать волю языку: «О, бестолковый армянский народ!»




  Рубрика: Социум, СТАТЬИ
  Последнее обновление: 20/07/2016