Когда я служил в Советской армии, а это было, в общем-то, давно, то хлеборезами и поварами в части у нас были выходцы из Средней Азии. Однажды там, в хлеборезке, появился и мой соотечественник. Геворк или Гегам – уже и не помню точно. Так вот этот самый Геворк или Гегам частенько после отбоя созывал нас, своих земляков, с которыми поддерживал дружбу, на «тайнюю вечерю» уплетания того, что оставалось в остатке от дневного солдатского рациона. Это было здорово – солдат почему-то всегда оставался голодным. Гегам или Геворк был у нас весьма уважаемым человеком, несмотря на то, что служил в части без году неделя, и дембельские замашки на него не распространялись – земляки уж как-то отгораживали его от неписанных правил солдатской службы.

Все это было в порядке вещей для тогдашнего времени, когда мерилом армейской службы был… сон. Недаром рядовой Петренко (вот ведь — запомнил фамилию) любил повторять к месту и не к месту: солдат спит – служба идет. Такая вот была служба… Такая, что даже начальник ракетных войск и артиллерии части полковник В. во время армейских учений, давая мне, своему «картографу» задание – наносить ракетные удары по позициям «Южных», не забывал, картавя на букве «р», добавлять: «Запомни, сынок, у нас в Союзе любая бумажка может быть неправильной, но обязательно красивой». И все-таки я старался, чтобы моя «бумажка», которая служила полковнику его Рабочей картой, была по возможности не только красивой. Что вовсе не мешало мне время от времени заглядывать к Гегаму или Геворку за белым хлебом вместо черного с толстым слоем сливочного масла и не считать предосудительным то, что Гегаму или Геворку неведомы тонкости военной науки с ее тактикой и стратегией. Давно это было… Так давно, что даже известный призыв о готовности к войне ради мира казался в чем-то эфемерным.

Недавно сосед по дому в сердцах посетовал: мол, внука в армию призвали – служить будет в части, которая у границы с Азербайджаном, а там… понимаешь, стреляют азербайджанские снайперы, и вообще опасно. «Повар он, — говорит мне сосед, — кулинарный техникум закончил. Ему бы в пищеблок или, на худой конец, в хлеборезку… А его в окопы – на постах стоять…».

Я не знаю как в нашей армии решаются подобные вопросы: кому в окопах сидеть, а кому в хлеборезке отсиживаться. Хлеб резать – дело тоже необходимое. Но ведь и в окопах сидеть надо. Хотя бы потому, что «азербайджанские снайперы стреляют». А надо, чтобы не стреляли.

Соседу трудно было это втолковать. Внук его – повар, и все дела…

Но что сосед, когда московский журналист в одной из московских газет пишет о тех, кто под тем или иным предлогом хочет отвертеться от армии. «Их права зачастую нарушаются, а интересы не принимаются во внимание правительством». Это он о так называемых представителях так называемых религиозных организаций – баптистах, иеговистах и прочих приверженцах «свободы совести». И еще он пишет, что «фактически создается противоречие между законом об обязательной воинской службе и законом о свободе совести и религиозных организаций».

Ничего подобного. Почему-то для адептов христианской морали такое протворечие не создается. Не только по религиозным, но и, что важнее, по идеологическим соображениям. А для баптистов – нате, пожалуйста.

Уж хотя бы в хлеборезку напросились… Как и внук соседа.




  Рубрика: Тема
  Последнее обновление: 29/08/2015