Февральские дни ассоциируются с подъемом Арцахского национального движения. Сегодняшняя реальность порождает ряд вопросов, о которых мы поговорили с председателем созданного в период Движения Совета директоров, ныне председателем Совета гражданской службы НКР Борисом АРУШАНЯНОМ.

— Господин Арушанян, Вы стояли у истоков Движения. Арцахцы периодически поднимали вопрос о воссоединении с матерью-Арменией, и только в 1988-ом было положено начало решению данной проблемы. Чем Вы это объясните?

— Арцахцы действительно периодически, начиная с образования СССР, поднимали вопрос о воссоединении с матерью-Арменией, но данный процесс сравнительно активизировался в 60-х годах. У народа области, особенно интеллигенции, было огромное желание получить справедливое решение поднятого вопроса. Регулярно собирались подписи и отправлялись в Москву. Все мы были встревожены политикой Баку по азербайджанизации области. Если до 60-х годов такая политика проводилась завуалированно, то после 60-х годов – неприкрыто, нагло, по специально разработанным планам. Так, дороги, связывавшие районы области друг с другом, проходили через территорию Азербайджана, высоковольтные линии электропередачи, газопроводы, системы связи, водопроводы проводились таким обоазом, чтобы Нагорно-Карабахская автономная область была в полной зависимости от Азербайджана и т.д. Не хотелось бы в отдельности по сферам останавливаться на особенностях политики Баку. Скажу лишь, что для нас было яснее ясного: еще лет 10-20, и армянский народ безвозвратно потеряет Арцах, как в свое время Нахичевань. Иначе говоря, чаша терпения переполнилась. Почему начало решению вопроса было положено в 1988-ом? Во-первых, народ психологически был подготовлен, во-вторых, этому способствовало руководство Азербайджана своей политикой. И наконец, провозглашенная Горбачевым политика гласности и перестройки вселила в наш народ надежду, что можно еще раз попытаться разрешить вопрос в пользу армян. Если глава государства говорил о пересмотре вопроса и вселял надежду, то почему бы не воспользоваться сложившейся благоприятной обстановкой?.. Все мы были воодушевлены и вначале действительно верили, что вопрос будет решен в нашу пользу. Но спустя немного времени, после сумгаитских погромов, стало понятно, что вопрос не разрешится законно, так, как хотим мы. Поскольку об отступлении и речи быть не могло, мы начали маневрировать, менять тактику, оставляя неизменной стратегию, и вести борьбу всеми приемлемыми средствами, имевшимися в нашем распоряжении.

— Чем потом была обусловлена замена идеи о воссоединении?

— Тактическими соображениями. Давайте не забывать, что тогда еще существовал СССР, и мы все находились в составе этого большого Союза. Некоторыми представителями интеллигенции и политиками СССР, в том числе Андреем Сахаровым, было сделано предложение о том, чтобы путем структурных изменений приравнять статусы всех автономных образований и подчинить их единому центру – Москве. Поскольку вопрос о воссоединении не нашел понимания в Центре, Армения же пребывала в сложном положении, к тому же тогдашнее руководство Армянской ССР проявило нерешительность, не было воодушевлено размахом Движения, а выход Нагорно-Карабахской автономной области из состава Азербайджана не противоречил новой позиции, было решено поменять тактику. Нам казалось, что с Армении будут сняты разные обвинения, прекращено политическое давление, ведь, как известно, Азербайджан всячески пытался перенести вопрос в иную плоскость, т.е. посеять вражду между двумя народами, вовлечь нас в территориальный спор и конфликт, который перерос бы в кровопролитие. И наконец, воссоединение с РА после обретения независимости, то есть всего один шаг. Возьмем пример Крыма: Россия вначале признала его независимость, после чего он вошел в состав РД. Современное международное сообщество более склонно признать право наций на самоопределение, нежели решать территориальные вопросы, хотя наш вопрос, на мой взгляд, не имеет прецедента и безупречен со всех точек зрения (исторической, правовой, военно-политической и этнической).

Если бы Армения была уверена в своих силах и поддержке мощных в то время международных сил, она бы не избегала идеи воссоединения НКАО с матерью-Родиной. Такая попытка была предпринята 1 декабря 1989 года, за которой, как мы знаем, последовали обострение конфликта и применение против нас новых механизмов репрессий.

— Как Вы оцениваете заключение перемирия? Могли бы мы подписать соглашение о прекращении огня на более выгодных для себя условиях? Может, мы поторопились?

— Заключение в мае 1994 г. перемирия, думаю, было преждевременно: азербайджанское руководство всего лишь стремилось тогда выиграть время и не склонялось к компромиссам. Поэтому прекращение с нашей стороны огня считаю ошибочным, и об этом я говорил в ходе обсуждений в Государственном комитете обороны, а также в ряде своих интервью. Мы действительно поторопились. А могли бы захватить энергетические, транспортные коммуникации, связывающие Азербайджан с Западом, и заставить противника пойти на политические уступки. Но тогдашнее руководство РА, по неизвестным мне причинам, заставило нас пойти на такой шаг. Россия почему-то тоже была в этом заинтересована (нас пугали Турцией и т.д.).

— Считаете ли Вы реалистичным участие НКР в переговорном процессе, и какие перспективы откроются тогда перед нами?

— В 1992-1997 г.г. НКР являлась стороной переговорного процесса, и, на мой взгляд, она непременно должна быть включена в переговорный формат. Иначе Азербайджан и далее будет утверждать, что карабахской проблемы не существует, есть только территориальный спор с Арменией. Если бы Армения была такой же мощной страной, как, к примеру, Израиль, она могла бы заявить, что с точки зрения как самоопределения наций, так и территориальной принадлежности Арцах – это Армения, и точка, как сказал Леонид Азгалдян. Но, к сожалению, Армения в силу ряда понятных причин избегает этого. Значит, нам остается продолжать начатую политику, надо только настаивать, даже требовать возвращения НКР в переговорный процесс. Перед нами, конечно, большие перспективы не откроются, принимая во внимание позицию Азербайджана и сложную международную обстановку, но, по крайней мере, нас не смогут в дальнейшем втиснуть в обсуждения «Мадридских принципов». То есть установить такие рамки, вне пределов которых мы не сможем выступить с каким-либо предложением.

— Возобновление войны на руку Азербайджану, или сложившаяся на приграничной линии напряженность – это просто политическая игра?

— Возобновление войны сейчас и в ближайшем будущем не выгодно, по-моему, ни сторонам конфликта, ни великим державам. Какая бы сторона конфликта ни начала широкомасштабную войну, она непременно окажется в международной изоляции, Азербайджан же непременно проиграет. Опасность для нас представляет, конечно, Турция, причем не сейчас, а в перспективе. Если Западу удастся настолько сильно ослабить Россию, что она развалится, то тюркоязычные государства станут для нас крайне опасными. Даже при таком нежелательном сценарии трудно предугадать, как поведет себя Турция, осмелится ли она напасть на Армению или ограничится только помощью Азербайджану. Как бы то ни было, первейшей нашей задачей должно быть усиление РА и НКР. Что касается сложившейся на приграничной линии напряженности, то я считаю это результатом провокаций азербайджанских властей. Они постоянно стремятся сохранять напряженность в регионе, вводить в заблуждение международное сообщество, внушая, что война не завершена, а Азербайджан – жертва агрессии и потерял территории. В то же время Баку проверяет нашу бдительность, боеспособность армии, а сам при этом вооружается и выжидает подходящего момента для «возвращения утраченного» и даже больше…




  Рубрика: Карабахское движение: Ретроспекция и будущее
  Последнее обновление: 17/04/2015